« | Главная | »

Через 10 лет после смерти Георгия Гонгадзе «нашелся» заказчик

Опубликовал ukrnovosti | 20 сентября 2010

Виталий Портников, Радио Свобода Своими оценками относительно нового развития в деле Гонгадзе, когда следствие заявляет, что главным заказчиком убийства журналиста был тогдашний руководитель МВД Кравченко, в эфире Радио Свобода поделились Ирина Геращенко, парламентарий от НУНС, и Наталья Чангули заслуженный журналист Украины.
– Проходит 10 лет со дня исчезновения нашего коллеги Георгия Гонгадзе. Вчера в Киеве, Львове, других украинских городах была шествие, посвященное этому событию.
И то так совпало, что как раз в эти дни печального юбилея Генеральная прокуратура Украины обнародовала фамилию заказчика этого убийства. Это бывший министр внутренних дел Юрий Кравченко.
Генерал погиб буквально через несколько дней после того, как стало ясно, что новым украинским президентом будет Виктор Ющенко. До сих пор считается, что эта гибель является самоубийством. Так что ГПУ имеет все возможности закрыть дело против генерала Юрия Кравченко. И на этом закрыть не только его дело, но и само дело Георгия Гонгадзе.
Почему убили журналиста? Мне кажется, что до сих пор никто до конца так и не понял. По крайней мере, с точки зрения следствия.
Ирина, или Вас устраивает результат, который предлагает ГПУ, следствие в результате задержания Пукача? Можно сказать, что, может, гора родила мышь?
Ирина Геращенко: Мне кажется, что для любого здорового, нормального, демократического общества такое резонансное дело на долгие годы оставалась бы болезненной раной, которая бы заставляла в этот день всех задумываться не только над состоянием свободы слова в Украине, не только над тем , что такое профессия журналиста, чем может исчезнуть журналист, а чтобы вообще это дело напоминала очень много вещей, было дело Гонгадзе для Украины, чем она обернулась, какие исторические последствия оно имело?
Мы вчера видели очень малую внимание к десятому трагической годовщине исчезновения и гибели Георгия. Даже со стороны коллег журналистов. Лишь несколько каналов посвятили тому лишь несколько строк. И то действительно в контексте, что дело уже раскрыто, уже найдены и убийц, и исполнителей, и заказчиков, и т.д.
Мы очень часто слышим от власти: и о чем мы вообще 10 лет говорим? У нас в Украине ежедневно исчезают люди, дети, женщины, старики, пожилые люди, а к тому нет такого внимания? Почему мы так много говорим о каком журналиста?
Но в этом и есть трагедия украинского общества, если исчез журналист, который имеет большую медийную поддержку среди коллег, когда журналисты смогли к тому привлечь внимание, когда были обнародованы потом все эти ужасные пленки, которые свидетельствовали о том, что к его гибели причастны высшие должностные лица государства, и это не всколыхнуло украинский, то что мы можем говорить о ценности жизни вообще?
– Почему не всколыхнуло? Была акция Украина без Кучмы!
Ирина Геращенко: Да. Но сегодня об этом никто не помнит.
Более того. Что меня больше всего поразило? Недавно студенты Института журналистики, когда пытались что-то такое говорить так же о деле Гонгадзе, о том, что это означает для украинского общества, они спросили: а кто это? Мы знаем, что так говорят о Гонгадзе, а что случилось? Сегодня об этом не знают наши молодые коллеги. Общество было готово.
Мне кажется, что дело Гонгадзе не будет раскрыто, или будет заговоренная. Поэтому решение нашей доблестной ГПУ в этом контексте для меня, к сожалению, очень закономерным, так как есть погибший журналист, он погиб, и мало интересует действительности история, почему так случилось. Есть покойный милиционер, на которого можно все это повесить. И ставим здесь точку.
Нашей прокуратуре не интересно, какие резоны были на то у Кравченко? Какие были у него мотивы так ненавидеть журналиста? Он его критиковал. Но многие критиковали Кравченко.
– Кравченко раз не критиковал.
Даже если он его не критиковал, то мы с вами критиковали Кравченко свое время, возможно, за то. Но Кравченко не был в действительности самым большим врагом прессы в этой стране в эти времена. Но это не интересует ГПУ.
Если на этом будет поставлена точка, если общество это проглотит, если журналистскую среду это проглотит, такую историю, то мы еще раз подтвердим, что в Украине нетправосудия, что наша правоохранительная машина работает очень плохо.
– Наталья, может произошла определенная девальвация ценностей? Я помню, что еще 5 лет назад спрашивал у Ющенко: Где Гонгадзе? Это было такое политический лозунг.
Наталья Чангули: Я не сказала бы. Дело в том, что многие считают, что история Гонгадзе во все периоды за эти все 10 лет, как он исчез, и в те времена, когда он был еще жив, что политическая ситуация была непростой, поэтому жизнь его была непростой, непростой была его гибель и расследования, так как на сегодняшний день. Но политические ситуации всегда сложны. Сейчас мы к этому вернемся.
Я хотела отметить, что я не только журналист, но и член руководства Украинской Национальной Ассамблеи, которую больше знают УНА-УНСО. Это мое отношение к дальнейшей беседы, поэтому я вношу эти дополнения.
Относительно того, что признали Кравченко заказчиком. Если смотреть с юридической точки зрения, я не говорю о юридической, обо всем остальном, о пленках Мельниченко и все остальное, дело в том, что это очень неграмотно. Дело в том, во что у Юрия Кравченко не было одного из главных моментов – не было повода для того, чтобы признать его виновным.
– Это должен определить суд.
Ирина Геращенко: Сначала его должно определить следствие.
Наталья Чангули: Да никто и не пишет о мотивах Кравченко. Вы где читали о том, какие мотивы были у Кравченко? Был там бизнес? Нет, бизнеса вместе они не вели. Были ли какие политические противоречия именно у Кравченко и Гонгадзе? Нет, не было. И не было девушки, которую они могли бы любить.
– О девушке мы ничего не знаем. И генерал, и господин Гонгадзе были уже такими мужчинами, которые могли встречаться с кем угодно.
Наталья Чангули: Не было одной девушки, которую они не могли бы поделить.
– Об этом как раз никто не знает. Но проблема не в том. Они оба женатые люди, у одного семья, у другого семья. При чем тут девушка? Я надеюсь, что в журналистике женщина – это человек.
Ирина Геращенко: Я не хотела, чтобы мы сейчас говорили о сплетнях. Мы в эфире солидного радио.
– Мы вчера в эфире здесь с Сергеем Лещенко говорили об этой теме. И он сказал, что он в обвинительном документе относительно Алексея Пукача видел перечень статей, которые, по мнению следствия, и могли бы привести к тому, что расправились с Гонгадзе.
Теперь, если этот документ будет обнародован уже полностью, прочтем, мы эти статьи просто можем взять и понять, почему генералу Кравченко, если он был заказчиком этого убийства, не понравилась та или иная публикация, и были ли вообще в этих публикациях упоминания о генерале .
Упоминание этих текстов, в архиве Украинской правды, конечно, сможет прочитать каждый украинский гражданин. Они будут фактически способными реально показать, что делало следствие, и что оно скрывает.
Мы вопрос от радиослушателя.
Только прошу вас не говорить о девушках в этой программе, потому что это политическое радио. В конце концов не будем жить в Азии.
Наталья Чангули: Нет. Мы же говорили о мотивах, которые возможны, которые, как правило, в юридической практике скрываются, является основанием для рассмотрения версий.
Слушатель: Господа, не кажется ли вам, что та власть, которая, скажем так, под себя взяла судебную власть, инструктирует, это криминальный клан, это полная иерархия власти сверху донизу, они могут сделать показуху? Вот посягательства сделать покойного генерала, которого застрелили.
А что сейчас делается? Сейчас бьют журналистов на конференциях, журналисты исчезают, то есть вообще по этой показухой делается полное жизни по понятиям и по беспределу.
Ирина Геращенко: Я сегодня возглавляю временную следственную комиссию по вопросам расследования фактов цензуры в Украине. За эти два месяца, пока наша комиссия работает, мы уже получили более 50 обращений журналистов с жалобами. Очень много именно на действия правоохранительных органов.
Мы как депутаты стараемся по каждому такому факту обратиться в прокуратуру с попыткой открыть уголовное дело, пусть суд разобрался, где были правы правоохранители, или они действительно препятствовали в работе журналистов. По одному факту избиения журналистов, тогда бодигарды Президента, то во время выставки в Украинском доме охраной Беркута, то во время жалобы руководителя канала ТВi Николая Княжицкого, которыйжалуется, что за ним следят какие-то неизвестные лица, какая машина ездит …
– Мы же говорили, что такое наблюдение было в свое время и за Гонгадзе.
Ирина Геращенко: Да. И над ним насмехались. Я это очень хорошо помню. Он пишет письмо Генпрокурору Потебенько, а тот смеется и говорит: а кому ты нужен? И Георгий исчезает за два месяца.
Так вот, я хочу сказать, что по одной из этих дел не удалось нам как депутатам получить нормальной ответа – везде идут отписки: такого не было, никто за ними не следит, никому эти журналисты не нужны, получил по рогам, значит, заслужил .
есть, мы видим, что действительно для нынешней власти является примером те режимы, где пресса была бы не сторожевым псом демократии, а бродячей дворняжкой, которую можно было бы пихать и пенька давать и т.д. К сожалению, это все очень опасные мотивы.
В этом контексте власти очень удобно повесить всех собак сегодня на покойного Кравченко, он был заказчиком, для того, чтобы живые, возможные участники этой трагедии не отвечали перед обществом. Это так же попытки не только похоронить с концами историю Гонгадзе, а продолжать пренебрегать правом журналиста на профессию.
– Если бы мы считали, что это дело только сегодня рассматривается, такое было бы, очевидно, полностью в рамках претензий к действующей власти. Но дело рассматривается 10 лет. Вот в чем проблема.
Почему? Потому, что нельзя было найти Алексея Пукача? Или потому, что были важны такие люди, которые тормозили расследование этого дела, как могли?
Наталья Чангули: Конечно, что на протяжении всех этих 10 лет были люди, заинтересованные это тормозить. Очевидно, даже время от времени все новые и новые договоренности возникали между США определенными политическими противниками. Все эти 10 лет, кто более-менее внимательно за этим следил, если вспомнить, как мать Георгия Леся Гонгадзе добивалась об экспертизе, которая бы свидетельствовала о том, что это, по крайней мере, останки одного человека, а, по ее мнению, это были решки двух человек, то есть которые представлялись экспертизе, то и власти менялись, и Генеральные прокуроры менялись, а эта экспертиза, которую она требовала, не проводилась.
Поэтому из года в год, по крайней мере на телеканале СТБ, потом нам стало неудобно просто дергать Лесю накануне этой годовщины ли снова, если какой всплеск был якобы новых этапов расследования … Раз в Пукача пришли, то все-таки эти этапы были, госпожа Ирина, извините, это продвижение. Не так все плохо было. Я же не есть жертва невежества, которые не знают, что такое отсутствие свободы слова и что такое, когда она есть. У нас она была 5 лет. Но все же до конца это не доходило. Менялись генеральные прокуроры, даже власть менялась. Но по этой экспертизы – это всегда был тупик. Потом мы перестали дергать Лесю.
Ирина Геращенко: Если бы там ни было, но за 5 предыдущих лет удалось привлечь к ответственности и задержать исполнителей убийц. Это очень важный цепочку.
Когда были просьбы или Леси Гонгадзе, госпожа Мирославы Гонгадзе о встрече с Президентом Ющенко, никогда не было отказа. То есть, он всегда встречался с семьей.
Другой вопрос, Вы правы, что за 5 предыдущих лет удалось прийти следствию к заказчикам убийства. Я думаю, что это время было потеряно. Но это вопрос к нашим правоохранительным органам, как они работают. Это всегда вечная проблема.
– Мы вопрос от радиослушателя.
Слушатель: Заказчик убийства Гии Кравченко застрелился, самоубийство, а объявляют, что он застрелился из двух пистолетов.
И еще. Если мы говорим о погибших журналистов, за убитых журналистов, то, может, лучше начинать с Вадика Бойко?
Наталья Чангули: Все те журналисты, далеко не все, перечисленные на табличке мемориальной, которая висит на Крещатике здания Союза журналистов Украины. Собственно, каждый из них стоил, чтобы мы о нем говорили. Но сегодня мы говорим о Георгии Гонгадзе, поскольку это дело сейчас горячая, и власть явно хочет ее просто закрыть, поставить на этом точку.
– Когда погиб Вадим Бойко не было таких очевидных политических мотиваций этой гибели. Были просто важные вопросы к следствию.
Ирина Геращенко: Я еще раз возвращаюсь к своей главной тезиса, что из этой трагической истории любая здоровая, нормальная, демократическая странасделала бы чрезвычайно важные выводы, уроки. А мы сегодня видим, что на этом фоне, когда мы вспоминаем Гонгадзе и все предтечи его трагической гибели, есть проблемы с нынешними журналистами, когда правоохранительные органы позволяют себе бить журналистов, позволят себе препятствовать журналистской деятельности, и власть на это не реагирует.
Я не слышала никакой реакции президента Украины Януковича в том, чтобы он сказал: я надавал по рукам своим бодигардов, такого никогда не будет, я приказал освободить этих беркутовцев, что выкалывали глаза журналисту, я считаю, что из мэрии должен быть освобожден тот чиновник , что выбросил микрофон. Мы же не слышали никакой реакции Президента.
Кстати, у меня вопрос журналистам. Ющенко задавали любой вопрос, когда у него возникали какие там истории. Журналистами и вопросы задавались. Сегодня я не слышала ни на одной пресс-конференции вопрос журналистов об этих вещах. Да, мы слышали вопросы журналистов на Сорочинской ярмарке, у нас есть проблема со свободой слова. Ответ Президента: Какие? Дайте мне факты. И молчание.
Мы как ВСК сейчас готовим отчет. Я хочу его передать Президенту. Я хочу помочь украинскому Президенту услышать факты цензуры и факты притеснений журналистов.
– Мы слухача.Слухач: Я считаю, что надо об этом говорить не только ради памяти Георгия, а ради того, чтобы власть не чувствовала себя спокойно.
Кстати, я не очень отличаю нынешнюю ситуацию с тем, что было раньше. Мне кажется, что она не такая большая. Подобные, может, в том, что нынешняя власть увереннее себя чувствует, поэтому немножко нахальнее. А так, пожалуйста, дергайте за эти веревочки, давайте об этом говорить, не забывать и не давать покоя властям.
Наталья Чангули: Для меня, честно говоря, огромное садистская наслаждение сейчас наблюдать тех журналистов, которые позволяли себе иногда не очень приличные вещи по отношению к тому же президента Ющенко, кто к Тимошенко в том смысле, что свободу слову использовать также надо, так, говорить честно и правду, но все же какую культуру надо иметь. А сейчас у меня такая садистская наслаждение от того, что сейчас начинают этим журналистам, которые раньше хулиганили и думали …
Была свобода слова – это разгул демократии, доведенная до дебоша очень часто. И наши руководители как культурные люди, часто между прочим это спускали журналисту. И журналисты начали отямлюватися только сейчас, когда их начали избивать, их микрофоны стали выбрасывать, и они начинают понимать, что свобода слова – это та вещь, за которую нужно бороться, что это не так просто.
последние 5 лет прошлой власти им подарили эту свободу. Просто подарили. Это больше касается молодых журналистов.
– Мне кажется, что тех журналистов, которые скритиковувалы бывшего Президента Ющенко за то, что он делал в этой стране, и премьер-министр Юлия Тимошенко, они и сейчас скритиковують и Виктора Януковича. Как, кстати, те, которые скритиковувалы Леонида Кучму, скритиковувалы Виктора Ющенко. А те, кто спокойно относился к власти те 5 лет, они спокойно относятся к ней и сейчас. Здесь есть проблема.
Ирина Геращенко: Я как бывший пресс-секретарь Виктора Ющенко хочу поддержать Виталия Портникова и сказать, что действительно Ющенко принадлежал и принадлежит к тем политикам, которые считали, что это право журналистов …
– Просто Ющенко иначе на это реагировал, чем Янукович. Здесь проблема реакции властей.
Ирина Геращенко: И Ющенко, и его команда считали, что это право журналистов – критиковать власть.
Другой вопрос, что я всегда считала, что коллеги действительно могут задать любой вопрос, но оно должно быть поставлено корректно, потому что есть культура политическая, а есть и журналистская культура. А у нас есть проблемы и с культурой, и с профессионализмом.
– Должен сказать, что Георгий Гонгадзе ставил Президенту Украины Леониду Кучме крайне некорректные вопросы на телевидении. И это стало одним из поводов для объявления его оппозиционером.
Ирина Геращенко: Не некорректны, а неудобные.
– Некорректные с точки зрения тогдашней пресс-службы.
Ирина Геращенко: В корректной форме, но неудобные.
Наталья Чангули: Я согласна с госпожой Ириной, как ни странно. Так как он был очень корректной, культурным человеком.
А неудобные вопросы задавать власти – этоправильно. И те, кто последовательно задавал всем президентам, начиная с Кравчука, неудобные вопросы, но корректные вопросы, я считаю, что это очень профессиональные журналисты, профессионалы.
– Мы вопрос от радиослушателя.
Слушательница: Если не Кучма, не Кравченко, то кто заказал Гонгадзе? Ющенко говорил, что расследование – это дело чести и торжество демократии. То есть торжество демократии сейчас? Кичатся, препятствующих расследованию, произвол. Довольно! Обнародуйте, почему обречена Георгия судьба?
Ирина Геращенко: Я еще раз подчеркиваю, что великое дело, что были задержаны и доведены до суда, а теперь еще будут доведены до суда исполнители, непосредственные убийцы. Это чрезвычайно важно: убийца должен сидеть в тюрьме пожизненно.
Что касается того, что должны быть честно названы все заказчики дела, здесь есть большие вопросы к следствию, в наших правоохранительных органов. Можно назвать несколько резонансных дел. В том числе дело отравления Президента, которая так же не было доведено до суда. И дело фальсификации выборов. ВСУ доказывает, что были сфальсифицированы выборы, а сажают за фальсификацию несчастных тех участковых, которые сидели …
– Стрелочников, как говорили.
Наталья Чангули: Госпожа Ирина, а я не ошибаюсь, что некоторые были и награжден потом из тех, кого обвиняли в фальсификациях, стали героями …
– Героем стал тот Генеральный прокурор, который должен расследовать первое дело Гонгадзе.
Ирина Геращенко: У нас не были проведены реформы правоохранительной системы, что в Украине нет уверенности в том, что здесь есть правосудие. Это была одна из причин проигрыша, к сожалению, демократической команды, в которую я имела честь принадлежать.
– Мы вопрос от радиослушателя.
Слушатель: Я очень уважаю Портникова и эту передачу. Это не свобода слова, когда за наш счет бросают такую антисоциальную рекламу, как на 300 миллиардов, якобы, предыдущее правительство там что-то украл. Это, пожалуй, сегодняшнее правительство это украл, боятся просто последствий.
И есть еще такая передача Вечерний квартал. Почему они раньше Ющенко и Тимошенко критиковали, а сегодня не критикуют Януковича?
Ирина Геращенко: Я думаю, что Вы знаете ответ на это лучше, чем Портников, Геращенко и Чангули. То есть, мы все равно все знаем ответ на этот вопрос. Потому что последовательны.
Виталий Портников, Радио Свобода
Фото – Радио Свобода

Связанные записи

Рубрика: Новости | Обсуждение закрыто

Комментирование закрыто.